>>> Творчество >>> Раннар

---

«Сверкающая песнь» >>> Скачать (Архив ZIP, 7 КБ)

«Белая ладья» >>> Скачать (Архив ZIP, 7 КБ)

---

ЗНАКИ НА ЛАДОНИ

Знаки на ладони…Будущее – мгла.
Огненные ветры, да пыльная зола.
Вековая складка меж прямых бровей –
Украшенье принца нолдорских кровей.

Что приносит миру мудрость гордеца?
Сумрак лихолетья за стеной дворца,
Заповедный берег в беспокойных снах,
Светлые предания – да о смутных днях.

Знаки на ладони… Им не умолчать…
Крепко въелась в кожу Мандоса печать
Холодом безвременья, оком пустоты,
Знаком, обрывающим линию мечты.

Ты кинжал мифриловый, светлый принц, не тронь.
Бесполезно резать им твёрдую ладонь.
Лезвию волшебному не совладать с судьбой,
Тёмный жребий нолдоров навсегда с тобой

Знаком на ладони, кровью в хрустале,
Да за гранью зеркала тенью на челе,
Честным обещанием, данным сгоряча,
Да тугим заклятием на острие меча.

Тёмный жребий нолдоров – блеск твоих очей,
Ждущая, зовущая череда ночей,
Оборотень с Севера, или чёрный гном,
Или призрак тэлери за твоим окном…

Знаки на ладони… Что на них смотреть!
Лишь бы менестрелям было что воспеть.
Тёмный жребий брошен, но пока – живи!
Знаком не затронута линия любви.

Истинная гордость, гордость мудреца –
Не таить бессмертие за стеной дворца.
Будет жить в сказаниях до скончанья дней
Крепость дружбы принца нолдорских кровей.

* Посвящается принцу Финроду Фелагунду.

ОБОРОТЕНЬ С СЕВЕРА

По пыльной траве,
По иссохшей земле,
В дневной изнуряющий зной,
Красив и высок,
На юго-восток
Шёл путник тропою лесной.

Не молод, не стар,
По виду – синдар,
Не нёс ничего он с собой.
В руке не сжимал
Ни меч, ни кинжал
И лук не держал за спиной.

И знать он не мог,
Что вёл его рок,
Заклятья не чувствовал он…
Красным огнём,
Недобрым огнём
Горел на груди медальон.

    В пещере, затерянной в горной стране,
    Мерцая, висел он на голой стене.
    Какая его сотворила рука?
    Он ждал, а вокруг проносились века.

    Заманчив и ярок волшебный огонь…
    В раскрытую сам соскользнул он ладонь,
    Дрожащий слегка и горячий чуть-чуть…
    И взял его эльф, и повесил на грудь.

Он брёл наугад…
Но лишь только закат
Вдали обагрял небосклон,
Идти он не мог,
Опрокидывал с ног
Его зачарованный сон.

В прохладе ночной,
Под ясной луной
Менялось обличье его:
Невиданный зверь
Поднимался теперь
Над невысокой травой.

Голодный и злой,
Издавал хриплый вой
И мчался в безумии он…
В чёрной шерсти
На могучей груди
Горел золотой медальон.

    Не уставая, бежал в темноте
    На юго-восток оборотень.
    Туда, где построил под Серой горой
    Свой замок светлейший эльфийский король.

    Пусть чары того короля велики,
    Положат конец им кривые клыки!
    Чёрный, как ночь и проворный, как тень,
    Бежал к Наргофронду оборотень.

Всему есть предел.
Он к рассвету слабел
И снова ложился в траву.
Глаза закрывал,
И облик менял,
И эльфом вставал поутру.

Не молод, не стар –
Обычный синдар.
Шаги его снова легки…
Он шёл наугад,
И туманился взгляд
Его поволокой тоски.

Свернуть он не мог,
На юго-восток
По-прежнему двигался он.
И ночью, и днём
Красным огнём
Мерцал колдовской медальон.

    Но магия эльфов и впрямь велика.
    Волшебный кристалл показал им врага.
    И, как бы тот ни был проворен и скор,
    Его обнаружил эльфийский дозор.

    Он брёл наугад, но свернуть он не мог:
    Его медальон гнал на юго-восток.
    И вот впереди сплетена западня
    Для чёрного зверя, для оборотня.

    Глубокою ночью в чащобе лесной
    Раздался протяжный отчаянный вой.
    Жгла шкуру и плоть паутина силков,
    И целились в сердце десятки стрелков.

    И виделось зверю сквозь мутную боль:
    К нему подошёл сам эльфийский король,
    И сильной рукою бестрепетно он
    Сорвал золотой медальон.

По пыльной траве,
По иссохшей земле,
Заросшей тропою лесной,
Не молод, не стар,
Возвращался синдар
На северо-запад, домой.

И память чиста,
И совесть чиста.
Его не томила тоска.
А что позади?
Ожог на груди,
И седина у виска.

Лишь однажды ему,
Невесть почему,
Приснился загадочный сон:
Как светлый король
Под Серой горой
Бросает в огонь медальон…

ТАНГАЭЛИН

В дебрях лесных непролазных болот,
В самой глуши, где никто не живёт,
Где ни души нет ни ночью, ни днём
Странный, загадочный есть водоём.

Не потревожен звериной тропой,
Звери не ходят здесь на водопой,
Берег без птичьего пенья оглох,
Всюду репейник, да чертополох.

Над берегами клубится туман,
Пахнет отравой болотный дурман.
Знак неизбежной коварной беды –
Мёртвая гладь мёртвой воды.

В ночь на седьмое июля всегда
Мёртвая вдруг оживает вода,
Ворошит камыши и гонит волну,
Или рябит, искажая Луну.

И когда будет ровно без четверти два,
Пролетит над прудом седая сова,
Выйдет на берег тёмный хозяйка глубин –
Тени подобная Тангаэлин.

Та, что не помнит во мраке времён,
За что её дух под водой заточён.
Забытое имя, забытый язык,
Забытая дочь великих владык…

ОСЕНЬ

Услышь меня, Тайга! От листопадных звонниц
Мой шёпот темнокрылый заметно отличим
Луной заговорён и полночью дозволен,
Мотив шестой струны становится твоим.

Тебе – таить ветра; мне – падать на колени.
Шагами лешаков двоится сердца стук.
И трудно разобрать, какими будут тени,
Рождённые в тебе невольным взмахом рук.

Заранее врастаю в заклятье древних сосен,
И кровь свою в избытке мешаю со смолой.
Осенние слова мы вместе произносим,
И вместе разрастаемся грибницею сырой.

Мотив шестой струны ещё вернётся эхом,
Басовым перебором и бархатным стихом.
Рассыпется зима колючим белым смехом
На зябнущую плоть, опутанную мхом…

Согрей мои ладони! В их линиях отныне
Грядущее твоё: снега, снега…
Седая ворожба до времени застынет,
И за окном замрёт замёрзшая Тайга.

ЗАМОК НА БОЛОТЕ

Однажды днем я вдаль шагал,
Куда звала меня Тайга.
За лесом слева тракт бежал,
А справа пенилась река.

Был свеж и ласков этот день,
Прозрачный воздух пел, дрожа,
За мной бежала моя тень,
И безмятежная душа
Тихонько пела, чуть дыша.

Я слился с лесом. Он шептал,
Склоняя кроны надо мной,
Свои стихи… И осыпал
Меня озябшею листвой.

Его дары я собирал
В плетёный короб за спиной.
Я пел ему, а он играл -
Как с малышом играл со мной.

Тропа петляла меж стволов
Покрытых мхом елей и пихт…
Я не заметил, как суров
Стал лик Тайги, и ветер стих,

И воздух перестал дрожать.
Но всё ж я знал наверняка,
Что слева должен тракт бежать,
А где-то слева течь река.

В сырой траве при свете дня
Я потерял свои следы.
Тропа пропала. Понял я:
Давно не слышен плеск воды.

Я повернул направо. Тень
Вновь оказалась за спиной.
Осенний лес в осенний день,
Зачем ты шутишь так со мной?



Вот и обрыв. Я съехал вниз.
Туман и сырость. Где ж река?
И небосклон, что был так чист,
Вдруг затянули облака.

По зыбкой почве, наугад,
Сквозь дождь из золотой листвы,
Я шёл, куда глаза глядят,
В тумане, в поисках судьбы.

За полчаса растаял день,
И тёмный лес стал строг и нем.
В нём растворилась моя тень
И потерялась насовсем.

Беззвёздная клубилась ночь
Под сенью вековых елей…
А я всё шёл от мира прочь
Среди блуждающих огней,

Среди удушливых паров,
Среди причудливых корней,
Среди мерцающих грибов,
Под хохот птиц, сквозь пляс теней.

Но я не выпускал из рук
Обломанный сосновый сук,
В нём потаённый был секрет:
Он испускал волшебный свет.

А я всё шёл. И был мой путь
Печален. Я уже не знал,
Приду ли я куда-нибудь…
Но трижды филин прокричал,

И расступился лес! И мне
Открылась спящая во тьме
Большая пустошь – цель пути.
Сюда я должен был придти.

Там, впереди, в туманной мгле,
За завесой охранных чар,
Стоял последний на Земле
Эльфийский замок. Был он стар…

Древнее самых древних гор,
Древнее Солнца и Луны,
Он здесь стоял с тех самых пор,
Когда в лесах бродили сны.

Земля тогда была юна,
И зла не ведала она,
И Королева Элберет
Дарила эльфам звёздный свет.

Горели окна. Дивный звук
Эльфийских песен лился в мир.
И посох мой – сосновый сук –
Ворота замка озарил.

Я прочитал узоры рун,
Что проступали на камнях:
«Коль ты пришёл на звуки струн,
Будь у Бессмертия в гостях!»

Щемило сердце. Суета
Мирская умерла в груди.
Я видел только лишь врата,
Что возвышались впереди.

И я шагнул, от счастья пьян,
В тот самый колдовской туман.
И звуки смолкли, свет погас…
Недолог был волшебный час!

Вокруг меня сгустился мрак.
Всего один неверный шаг –
И вот в трясине я по грудь,
И мне ни крикнуть, ни вздохнуть.

И, погружаясь в глубину,
Я вслушивался в тишину,
Чтобы поймать ещё хоть звук
Из тех, что слышались вокруг
И сгинули, и стихли вдруг…




А я тонул, и смертный вздор
Роился в мыслях… Жгли они,
И до последнего мой взор
Искал заветные огни…

* * *

Дул свежий ветер… Я лежал.
Шумела солнечно Тайга,
И где-то слева тракт бежал,
А справа пенилась река.

Не мог унять я дрожи рук.
Всё было сном. Я жив и цел.
Но посох мой – сосновый сук –
Ещё тихонечко горел…