>>> Творчество >>> Сэнсэй

---

Кресты

…Не вздрогнуть, не вскрикнуть, не выдать испуга —
Остаться расслабленно-точным,
Пусть осатаневшая муза-подруга
Мне вцепится в столб позвоночный.
В лохмотья истерзанный образ поэта —
И всё-таки — экая жалость! —
Не будет, не будет, не будет ответа
На то, что когда-то казалось
Не смыслом — попроще — пронзительно важной
Беспомощностью вопроса —
О чём-то забытом, о чём-то…. Однажды
Посмотришь презрительно-косо
На дым идеалов и свалку различий —
Не вспомнив о прошлом, не вспомнив —
И благополучие призраком птичьим
Поселится в призрачном доме.
Фортуна ощерится — нет, не улыбкой —
Голодным оскалом безумца,
И вдруг перестанет казаться ошибкой
Желанье вернуться.
…..Куда уходил? Почему второпях?
В какие забрёл кусты?
А дни улетают. Напомнят о днях
Лишь в календарях кресты.
— Я отмечаю ушедшие дни
В календарях крестами —
Чтобы ушедшие дни не смогли
Однажды вернуться за нами…..

Атеист.

Засохший хлеб, гора невымытой посуды,
Угрюмый ветер в незакрытое окно…
Часы торопятся отсчитывать минуты —
Минуты, падая бессмысленно на дно
Создания — сегодняшнего утра —
С собой уносят ночь, вчерашний день,
Следы эмоций… Мыслей кубатура,
Стеной не ставшая, отбрасывает тень —
Такую же бесформенность, как прежде,
И нелогичность связей и причин
Не даст любви ни вере, ни надежде:
Я атеист сегодня. Я — один.
Нет веры ни в царя, ни даже в Бога,
Ни в Ницше, и ни в самое себя…
Передо мной всё тянется дорога —
Заросшая кривая колея.
И если быть — то до конца безумцем,
И, отказавшись от конкретной цели,
Вдруг стать пророком новых революций —
И это то, что мы всегда хотели?!
…«Быть» и «казаться» — разные мотивы,
И часто форма не согласна с сутью.
Уменье видеть даль и перспективы
Нас покидает с материнской грудью.
И если есть Господь, то он меня покинул,
Не презирая — просто тихо вышел,
И храм души стоит теперь постылым,
Под куполами — вороны и мыши.
— Так Бога нет в душе, и нет на небе,
Есть только зависть к бывшему бессмертью.
«Закрыть окно, и позаботится о хлебе.
Начать готовится к свиданию. Со смертью…»

Кризис очередного возраста.

Восклицание глаза сменилось вопросом,
А вопросы менялись, остался лишь смысл.
Вопросы сползали, и капали с носа
На календарную летопись чисел.
Холодно. Даже в июне мне холодно.
Я годовым обрастаю кольцом.
Сердце тревожным предчувствием сковано.
Холодно. Месяц смеётся в лицо.
Пожили. Сколько ни било судьбою, но пожили,
Нервно смеясь над шальными удачами.
Нажили — есть, то что наше. Так можно ли?
Надо ли? «Вещи в себе», мы собой озадачены.
«Мы» — это я и моё подсознание.
(Знание…) В памяти, словно открытки —
Отрывки из жизни моей. Осязание
Знания прошлого — словно улитки,
Той самой, на склоне (А, может, и возле).
— Смотрите! Смотрите! Я воздух, я воздух!
Я небо! Я месяц! Я сосны! Я звёзды!
В каком направлении выдержан возраст?
От жизни до смерти? Сквозь тернии — в космос?
От истины — к храму? От знаний — к абсурду?
Газеты. Диваны. Седеющий волос.
Разбитые нервы. Наборы посуды.
Подруги. Приятели. Блудная муза.
Союзы. Альянсы. Поникшие плечи…
И свечи. (Потом я не буду обузой.
Останется дым и беспомощный вечер.)
Как прежде — уже никогда я не буду как прежде.
Из прошлого — тысячи ликов наружу.
Там, в прошлом, я был благодарен надежде.
Я был… Я был младше. И, может быть, лучше.

Заклинание лучника

Уходи, убегай прочь,
Спеши, если есть ещё силы —
Ты же знаешь, что прожитый день —
Как попытка любви с нелюбимой.
Ты знаешь: есть воля, есть небо,
Есть земля, не впитавшая боли.
…Ведь закат — это эхо рассвета,
Ты и это когда-то помнил.
Убегай, уходи — слышишь?
Отблеск стали не помнит живущих.
Темнота под руками дышит,
Темнота становится гуще.
Ubi nihil — ты слышишь? — nihil,
Так бывает, поверь, так бывает.
Пустота о тебе не вспомнит —
Пустота о тебе не знает.
Значит, время сотрёт с кинжала
То ли кровь, то ли чьи-то слёзы.
Значит, зря у виска дрожала
Тетива, разбивая грёзы.
Как понять, что стрела находит
Свою цель, и стремится слиться
С человеком в одно? Выходит,
Что не ты, а стрела — убийца?
Уходи, избегая мыслей,
Уходи через море боли.
Если смерть вдруг тебя настигнет —
Значит, долг ты вернул с лихвою.

О несовпадении цели…

О несовпадении цели
И средств, что затрачены зря,
О хлебе и прошлой неделе,
О самом конце декабря,
О прожитом и грядущем,
О яви, сочащейся в сны,
О кошках, истошно орущих
Под матерный хохот шпаны,
Я думал, и всё это было
Реальностью, или сном?
Лишь скулы усмешкой сводило:
Похоже, знакомый синдром.
Синдром недоверия людям,
Синдром непрощения лжи,
Синдром бесконечности судеб
И неумения жить.
Странно же быть иллюзорным,
И странно быть вообще.
В окнах замёрших узоры
О прогоревшей свече
Не вспомнят, и будут правы:
Ни огонь, ни стекло, ни лёд
Не помнят, не верят, не знают
Куда приведёт полёт…
Полёты во сне и возле,
Полёты не «от», а «над»,
Над миром и небом звёздным,
Над тем, что так манит взгляд…
Куда заведёт тебя сердце,
И сможешь ли ты — за ним?
Ты думал, там спрятана дверца,
А оказалось — камин.
И в мышцах скопилась сила,
Но некуда силу деть…
Лишь кажется — было, было,
Но не посмел посметь.
Ну что же, живи и дале,
Копя себя «про запас».
Быть может, дождёшься медали,
И профиль твой, и анфас,
Украсят собою страницу
Доживших до лучших дней —
Быть может. Но эту синицу —
Я выпущу — ей видней…

День Независимости

Ты помнишь, кто твой персональный демон?
Что можешь ты сказать в чужую юность,
Своим потомкам, уповающим на мудростьr> Простых вещей, не отдающих тленом?
Который год ты проживаешь в мире?
Или живёшь в войне с самим собою,
И тянутся незримой чередою
Дни Независимости в крохотной квартире.
Эпоха накопленья капитала…
Ведь, по словам иных, года — богатство.
И вот — забыто кухонное братство,
И вроде силы есть, да толку мало.
Забудь о молодости, дряхлый изначально,
Всё только миф, ты так и не был молод,
И не был цельным — ты давно расколот,
А если цел — то, видимо, случайно.
Что может камень, выброшенный в реку?
И что останется от всплеска на воде?
Лишь безысходность. На пути к себе
Нет истины, доступной человеку.
Что стоит вычислить ненадобность вещей?
Закрой глаза и не пытайся мыслить —
Художник снова вытирает кисти,
Ты вдохновенье вытолкай взашей…

В подъезде

Лёгкая отчуждённость.
Изогнутость винтообразных
Лестниц и поручней. Склонность
Сидеть на окне среди разных,
Излишне подъездно-этажных
И, слушая гулкое эхо,
Без мыслей своих эпатажных
Улавливать искорку смеха.
Там, грея спиной батарею,
Со всей хладнокровностью змея,
И чуткостью полуеврея,
Я — холоднее Борея,
И самобытней, чем Исса
(который, по сути, пророк).
— Так полуоблезшая крыса
Всё ищет сухой уголок,
И, может быть, корочку хлеба…
Такая смешная победа
Над отражением неба
В глазах. Дожидаюсь обеда…

***

Усталость копится в суставах рук,
Мурлыкает, как тёплый кот.
Пуст круг — не круг, всего лишь полукруг,
А из всего лица я вижу рот.
Мой глаз смешон и, в общем, бесполезен —
Не видит целого — лишь образы и тени,
И мир становится до странности мне тесен —
Всё — суета, и шорохи растений.
Всё суета, и хочется забыться,
Проснуться, встать, умыться, отряхнуться,
Глотнуть воды, и, может быть, побриться.
И — прочь из дома, чтобы не вернуться.
И посреди забытой всеми трассы
Понять, что истина — не более, чем сказка,
И что живу я как-то мимо... Мимо кассы.
И что кривая не вывозит больше. Маска
Срослась с лицом, но это незаметно —
Их больше двух — я дальше не считаю.
Я говорю, что жить мне, в общем, вредно,
И я от этого немного умираю.
Злой вирус бродит, и страдают люди —
Упрямый вирус разума и страха.
Больные бредят — не до телесудеб.
Свой разум к телу ближе, чем рубаха.
.................................................................
Всё хорошо — не может быть иначе:
Не фаталист и не пророк. Не гений.
Не знаю, кто... Мне тесно. Это значит —
Всё суета и шорохи растений.

***

Прочь уходил, земли не касаясь —
Невидим, неслышим. Лишь сыпался снег,
И обнимал, беспокойно ласкаясь,
Кружился…. И время замедлило бег;
Синей, тягучей, беспомощной ночью,
Где всё равнозначно: и шёпот, и крик,
Где вялая мысль изначально порочна,
Где в каждом младенце запрятан старик….
Истерика мечется мышью летучею,
Не позволяя себя игнорировать.
Из всех бесконечностей выбери худшую —
Выбери, чтобы отредактировать,
Чтобы запомнить себя на мгновение
И разбросать отпечатки по Вечности,
Чтобы достичь, наконец, просветления,
Тления, мнения, света, беспечности,
Разности, суммы, числителя, графика,
Плана отдела и нормы штангиста,
Сроков, процентов, движения траффика,
Гибких и нервных пальцев арфиста —
Всё в бесконечности смыслом наполнено,
Даже твой выбор известен заранее —
Пьеса написана, пьеса исполнена.
В общем, не очень-то страшное знание:
Знать, что мир выстроен ради забавы,
Ради тебя, мудреца и паяца,
Разве не стоило жить — не для славы,
А чтоб научиться смеяться?
….Я уходил, земли не касаясь,
В вычурный танец снега и тени —
Отсвет былого, с живым расставаясь,
Не мог не уйти — я верил.

***

Минуло полночь. Но полночь, впрочем,
Ныне уж не середина ночи.
День же становится всё короче,
И жить естественней ночью.

Светлое время особенно хмуро:
Сопротивляюсь бессоннице-дуре.
Взгляд упирается в верхотуру
Шкафа. Гадаю, что это значит.
Клетка. От времени спрячься в клетку
Лестниц, квартир, и, встретив соседку,
Ей расскажи о завете предков —
Может она заплачет.

Выйди в подъезд — вверх, поближе к крыше.
Слушай — кто знает, что ты услышишь:
Может, лишь голуби там и мыши,
А может, и голос свыше.

Он пропоёт о небесных кущах,
О том, что быть нужно добрее и лучше,
О рае для нищих и неимущих….
Только услышишь едва ли.
Тогда возвращайся и выпей чая.
Ночью. На кухне. Один. Скучая.
Мысль одну, как ребёнка качая:
«Чёрт не живёт в подвале.

Чёрт не нуждается в наших душах.
(Может, ему надоело слушать
Просьбы, а может, решил нарушить
Традицию, место найдя посуше?)

Впрочем, мороз. И в подвале тоже.
Вряд ли на Ад это место похоже:
На удивлённой чёртовой роже
Инеем воздух осядет»
Сидя, и взглядом сцепясь с часами,
Конечно, мы всё понимаем сами,
И до тех пор остаёмся «с усами»,
Пока против шерсти не гладят.

Заполночь. Мысли несутся по кругу,
Коварные, будто бы блюдо из фугу,
Сулящие холод, безумие, вьюгу,
О череп пружиня упруго.

«Да-да, несомненно, пройдёт и это» —
Мысль, достойная не поэта,
Но оптимиста, и луч рассвета
Всё же в окно проникнет.
Нужно боятся грядущего. Может,
Будущий день вдруг окажется прожит
Бездарно, и эта ненужность тревожит.
Надеюсь к ней не привыкнуть….

Последний киногерой

Стремиться жить, всё больше удивляясь.
Стремиться петь, когда больные нервы.
Забыть грядущее, нимало не пытаясь
Ни быть последним, ни — тем более! — быть первым.
Живи и жди, живи и жди, беспечен.
Твой странный рай — его искал ты, помнишь?
Твой странный рай, твой адский сонм — он вечен,
И ангелы и бесы будут в помощь.
А если вдруг забыл поверить в Бога,
Спроси Его, к Нему во храм зайдя:
Одна ль у вас с Ним на двоих дорога,
И коль одна, Он верит ли в тебя?
Любовь и Смерть — извечные подруги,
Тебя, наверно, будут охранять
От бесконечности дурной и от разлуки:
Ты не любил, а значит, умирать
Тебе не страшно но, быть может, странно —
Смерть уникальна, а своя — тем паче,
Что раньше не случалась. Неустанно
Пока же бъётся сердце. Глаз не плачет.